Димарг Узольцефф

Об очерке “Сверху донизу все – рабы”

Всепрощенчество

“Надо всех прощать. Надо всех любить” – расчавкиваются пораженческие лжеинтеллигентские простофили.

Сплошное раздевулье. Мякинные бабистые уроды. России действительно, не хватает мужчин. Мужчин и женщин. Сплошные бабы и мужики. Мужикам – по пятьдесят-шестьдесят лет, а они – дети. Полудети-полубабы с нытьём о всепрощенчестве и родственности душ копошатся в духовной блевоте всеполного быта и болезненно допьяняют себя мочой бродивших бактерий.

Конечно же, это никчёмное мужичьё уверено в том, что детей должны воспитывать женщины. Поэтому каждое новое поколение, воспитанное бабьём с дубьём – это поколение приземлённых низкобытийных позевотных отбросов без духа-отца и высших ценностей.

У одного известного современного психолога-психиатра девушка спросила о том, как же найти родственную душу. В ответ – бесхребетное всепрощенческое нытьё о том, что все души на свете – родственные и что надо убить жизнь на спасение двуногих комков глины и грязи.

Возникает вопрос: а этот интеллигентский дурачок – он-то сам понимает, что у него стопроцентная женская психология? Он-то понимает, что он по сути – вырожденческая зловонная слизь? Понимает ли он, что настоящие мужчины не “входят в положение” и не подстраиваются, а, прежде всего, устанавливают, удерживают, требуют, защищают, несут ответственность и воспитывают? Понимает ли он, что Христос пришёл не к здоровым и живым, а к самым больным и к беспросветно мёртвым (и с тех пор и является их символом)? Догадывается ли он, что когда-то на Земле жили мужчины? Как психолог он не может не знать положения Фромма о существовании арийской и неарийской психологии. Да, помимо академического научнопсихологического дурдома и всех этих фроммов, есть, конечно, БОЛЬШОЙ БОГАТЫЙ МИР, но он ему и ему подобным роботам не доступен. Но ему доступен хотя бы Фромм… да и то – впустую… Безусловно, этот высокообразованный лукавый женолюб и недорусский вырожденческий разумоурод верит в “прогресс” и “гуманизм”.

И таких людей миллионы. И все они – генетический тупик.

Димарг Узольцефф.

Толерантность

Есть мнение, что “толерантность” – это терпимость. Однако не для того грамотные люди столетиями навязывают нашему дурачью подозрительные, грязные, похожие на воров, словечки, чтобы это дурачьё, портя себя и своё потомство, всё-таки пыталось ужиться в своём доме с этими ворами. Неужели надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что “толерантность” и “терпимость” – это понятия из разных миров, из разных систем ценностей, из разных мировоззрений? Что они не совместимы по сути? Что понятия из одного языка невозможно заменить понятиями другого языка? Что поганить свой язык и свою душу – нелепо? Ползают, пыжатся и карабкаются эти испохабленные бездомные русские души, а всё тщетно… В такие моменты мне всегда вспоминается фраза Владимира Ильича: “Когда же вы, наконец, научитесь понимать жизнь?!

Димарг Узольцефф.

Иосиф Виссарионович Сталин

Как Сталина воспринимает стандартная чернь? Вот, сидит огромный Сталин и, время от времени, позёвывая, приказывает кого-нибудь расстрелять. Черни бесполезно объяснять, что абсолютной власти не бывает, что существует Реальная Действительность, что убогие торгаши в принципе не способны адекватно воспринимать и оценивать таких личностей как Сталин. Миллионы несуразных уродцев, копошащиеся в копеечных делишках и неспособные взять на себя ответственность за судьбы хотя бы нескольких десятков людей, считают себя вправе судить человека, который двадцать пять лет управлял огромной страной. Люди, для которых бытийный максимум – это годами писать бредятину в Интернете, люди, не способные управлять ротой десантников или заводом, люди, которые никогда не сталкивались с той колоссальной экзистенциальной нагрузкой, которая есть управление гигантской государственной машиной, сидят дома перед мониторами и бредят – именно бредят! – о Сталине. Я смотрю на их дешёвую трескотню и думаю: а они сами-то понимают, что они все поголовно – дебилы?! Если человек не способен вырасти до того – хотя бы социального – уровня, где перед ним напрямую встают вопросы цены человеческой жизни и смерти и где ему приходится принимать конкретные решения по этим вопросам, где ему необходимо посылать на смерть многих и многих людей – такой человек вообще не имеет права разевать свой рот на Иосифа Виссарионовича. Зло? Да, делая добро, Сталину пришлось сделать много так называемого зла, чем он спас страну от ещё большего – настоящего – зла. Правильно и адекватно оценивать политическую реальность невозможно, обладая мировоззрением миллионов домашних интернетовских недоумков.

Димарг Узольцефф.

Император Николай II

Николай Второй, этот серенький недоделанный идиотик, профукавший империю сквозь своё слюнопускание, навсегда останется примером безволия, бессилия и духовной нищеты. Будучи стопроцентным воплощением христианского нытья как такового, он в тёмный век был на своём месте: выродившийся кукольный обрубок, которого выводили на приёмы и шествия как безусого отрока с мелкой затхлой душонкой. Тот факт, что его расстреляли – это вполне закономерно. Со стороны новой власти это был вполне разумный политический жест. Пришедшее на смену Николаю деятельное жёсткое умное нерусское отребье, которым так умело воспользовался Владимир Ильич, и которое затем расстрелял Иосиф Виссарионович, было логичным продолжением величайшего николаевского царского убожества.

Фридрих Ницше

“Моё понимание свободы”

(Книга “Сумерки кумиров или как философствуют молотом”)

Ценность вещи зачастую определяется не тем, чего можно достичь с её помощью, а тем, сколько за неё заплатили – сколько она нам стоила. Приведу пример. Либеральные государственные институты немедленно перестают быть либеральными, едва они достигнуты, - и нет тогда гонителей более злобных и непреклонных, чем либеральные институты. Известно ведь, чего они добиваются: они подрывают волю к могуществу, они суть возведённое в статус морали приравнивание горных вершин и глубоких ущелий, человека они принижают, превращают в труса и лакомку – триумф любого из либеральных институтов – это триумф стадного животного. “Либерализм” – перевожу: обращение в быдло… Но те же самые либеральные установления, пока за них ещё приходится воевать, имеют совершенно иной эффект: пока за них идёт война, они мощно содействуют свободе. Если вдуматься, именно война и порождает этот эффект, война за либеральные установления, именно война не даёт угаснуть враждебным либерализму инстинктам. И война есть воспитание свободы в человеке. Ведь что такое свобода? Это твоя воля к ответственности за себя. Это – сохранение дистанции, отделяющей тебя от других. Это – всё большее равнодушие к любым тяготам, к жестокости, к самой жизни, к самой жизни, наконец. Это – готовность во имя дела жертвовать людьми, не исключая и самого себя. Свобода означает, что мужественные, воинственные и победные инстинкты обрели власть над всеми прочими, например, инстинктивным стремлением к “счастью”. Свободный человек, но ещё более – свободный дух безжалостно попирает то презренное благополучие, которое видят в своих мечтах торгаши, христиане, коровы, бабы, англичане и прочие демократы. Свободный человек – воитель.

Чем измерить свободу отдельного ли человека, целых ли народов? Сопротивлением, которое они преодолевают, усилиями, которое прилагают, чтобы не скатиться вниз. Высший тип свободного человека надо искать там, где идёт вечная борьба против сильнейшего сопротивления: где рукой подать до тирании и где, вместе с тем, того и гляди можешь оказаться рабом. Это верно с психологической точки зрения, если считать “тиранами” те жестокие и страшные инстинкты, которые требуют строжайшего авторитета и дисциплины для их обуздания, - лучший пример тому – Юлий Цезарь; это верно и с точки зрения политики – чтобы убедиться в этом достаточно бегло пролистать страницы истории. Народы, имевшие хоть мало-мальскую ценность, обретавшие ценность, никогда бы её не обрели, вздумай они завести у себя либеральные учреждения: великая опасность сделала их значительными, достойными уважения, та опасность, единственно благодаря которой мы узнаём, что у нас, оказывается, есть спасительные средства, наша доблесть, наш щит и наш меч, наш дух; опасность поневоле делает сильным… Первый принцип: надо иметь надобность быть сильным – иначе не будешь им никогда.

В огромных оранжереях, где вырос сильный, сильнейший из всех ныне существующих биологических видов, “человек”, в таких аристократических сообществах, какими были Рим и Венеция, свободу понимали именно в том смысле, как понимаю её я: свобода есть то, что мы имеем и не имеем, чего желаем и что завоёвываем…  

Димарг Узольцефф

О романе

“Волчий путь”

* * * * * * *

Когда к власти пришли нацисты, то сначала они стали расстреливать проституток. Я не был проституткой, поэтому не стал никого защищать. Потом нацисты стали расстреливать гомосексуалистов, но, увы, я не гомосексуалист, поэтому я не стал выступать против нацистов. Потом нацисты стали расстреливать уголовников. Я не уголовник, поэтому я не стал защищать уголовников. В конце концов, нацисты добрались и до меня, но было уже поздно…

Мы сделали соответствующие выводы и с тех пор мы защищаем, прежде всего, грязь, потому что грязь сама по себе – это наша защита…

Обывательская скотина.

Потерянец-гой

По бездонным глубинам далёких и тёмных миров
Я струюсь чьим-то скорбным, истошным и проклятым воем.
Нет меня. Я – лишь утренний тёмный весенний и вечностный вздох.
И брожу по тюрьме как заброшенный в вечности воин.

На кой чёрт?!

Так зачем я родился? Чем я наслаждаюсь украдкой?
Что могу совершить я, пытаясь летать?
Я иду против света, окутанный тёмной загадкой,
Каждый миг представляя, как буду душой умирать.

Сыздетства

Нас в детстве всех кидали из окна роддома.
Но я повис на проводах и там живу.
С тех пор устойчивость земли мне незнакома:
За мимолётными мирами я слежу.

Покумекал…

Чтоб во Вселенной было меньше горя,
Решил я у людей свободу отобрать.
Но сущностное вытравить непросто.
Поэтому их проще убивать.

О наших проектах

Слеза катилась по сопле. Слеза катилась.
Слеза катилась по сопле. И все дела.
Ведь то не сердце у меня от страсти билось.
То просто мреть житейская текла.

Вечное возвращение

Восстав из смертных, я узрю себя как бога.
И тут же вновь пожертвую собой.
Ведь у богов всегда одна дорога –
Чтоб бесконечно принимать неравный бой.

Все должны быть хорошими!

Пускай же все будут хорошими!
Р-р-р-раз – и всполол огород!!!
Ещё можно вымыть посуду.
И повеситься… скорчив рот.